top of page

«Польша перестала быть безопасной страной...»

Тим переехал из Беларуси в Польшу более пяти лет назад. На его глазах происходила трансформация польского общества: война в Украине, наплыв мигрантов, усиление консервативной политики властей. Как сейчас в Польше относятся к ЛГБТ+ людям? Своими наблюдениями и выводами Тим поделился с Tg House:


- Я в Польше с 2018 года. Переехал не по политическим причинам: просто исчерпались возможности роста, которые предлагала Беларусь. Я окончил университет, работал в минском баре и не видел перспектив для себя. Уехал в Польшу по рабочей визе и в первый же день нашел работу в барбершопе.


Когда переехал, я не был на гормонах, но представлялся как парень и использовал мужское имя. В барбершопе я проработал почти год: никто не смеялся, не угрожал. Параллельно работал по вечерам в ночном гей-клубе, и там тоже не было абсолютно никаких проблем с тем, что я транс, но пока не принимаю гормоны и не делал операций.


Все относились ко мне очень хорошо. Директор гей-клуба, если у него спрашивали, кто это на баре, отвечал: «Это Тим и отвалите». Все это были поляки. С русскоговорящими я общался первые три месяца, но потом убежал к полякам и старался ограничить такие контакты. Снимал комнату у польских девчонок.


И на работе, и в целом в социуме мне не приходилось сталкиваться с негативным отношением. В Польше принято обращение «пан-пани», и если я в разговоре поправлял собеседника, то он совершенно нормально это воспринимал.


Это был 2018, начало 2019 года. Постепенно я познакомился с польским квировым сообществом и они стали вводить меня в курс дела, я начал узнавать политическую ситуацию в стране. Тогда еще все было не так громко и все мирно жили. Я ушел из барбершопа и работал дома, девчонки-хозяйки квартиры тоже были квировые. Вокруг меня было приятное общество и меня распирало от счастья.


В 2019 я на восемь месяцев уехал работать в Мюнхен, но часто бывал в Варшаве. Приезжая, каждый раз замечал негативные изменения в социуме, но и тогда еще они не были такими сильными.


В Мюнхене я не остался. Там я работал в русскоязычном барбершопе, а у русских своя ментальность. Никто меня не буллил, но я все время чувствовал, что я не такой, как они, не вписываюсь в коллектив. Тогда я еще не принимал гормоны и выглядел не особо маскулинно, и каждый день нужно было стоять за себя, бороться за свои права.


Я снова вернулся в Варшаву, вместе с партнером мы решили открыть квировый барбершопом – такое место для ЛГБТ-комьюнити и для людей, которым надоела уже культура мачо, которые просто хотят спокойной, дружеской обстановки. Мы открылись в 2020 году, как раз в перерыве между двумя волнами короновируса.


Я начал все больше входить в тему активизма: девчонки-хозяйки квартиры, другие знакомые и клиенты – почти все они были активистами или активистками различных ЛГБТК+ организаций, фундаций типа «Лямбда».


Три года назад я начал замечать первые тревожные звоночки: в правительстве принимали законы, ограничивающие права ЛГБТ+. Люди, не согласные с консервативной политикой партии «Право и справедливость», все чаще выходили на демонстрации. В 2020-м в Польше прокатилась волна протестов из-за ужесточения запрета права на аборт. Но это ничего не дало.


В том же году более ста районов на юго-востоке Польши объявили себя «зонами, свободными от идеологии ЛГБТ+». На въезде в города вешали таблички, как дорожные знаки «ЛГБТ+ въезд запрещен». От знакомых знаю, что в таких городах людей ЛГБТ+ били, а полиция никак не реагировала.


В Польше система власти строится на противостоянии двух главных партий – либеральной «Гражданской платформы» и консервативной «Право и справедливости». Сейчас у власти находится «ПиС», которая придерживается национал-консервативной идеологии и тесно связана с католической церковью.


Но если правительство и Сейм контролирует «Право и справедливость», то в Варшаве власть принадлежит «Гражданской платформе». Поэтому столица считается более «свободным» городом, чем остальные. Но осенью этого года состоятся парламентские выборы, по итогам которых картина может измениться на противоположную, и тогда, уверен, люди будут бежать отсюда толпами.


На данный момент Польша перестала быть безопасной страной. Недавно мой знакомый-беларус и его партнер из России – оба выглядят несколько феминно – после двух дней, проведенных в Варшаве, жаловались, что постоянно слышали в свою сторону оскорбительные слова. На польском и на русском.


Польша – это мой дом, я не боюсь здесь ответить на оскорбление, попасть в полицию или сесть в тюрьму. Я привык бороться и за себя, и за других. Я могу подраться. А те, кто недавно переехал, скорее всего, не смогут ответить из-за угрозы депортации.


Я полагаю, что, встречаясь с агрессией, надо отвечать агрессией. В ЛГБТ+ комьюнити хотят все решать по-доброму, но по-доброму уже не получается. В целом ситуация в Польше становится только хуже. Да, в каких-то отдельных моментах есть прогресс, но это ничего не меняет. Людей булят, бьют, засыпают негативными комментами и этого становится все больше. Последние полгода доходят слухи, что то там, то там группы поляков побили белорусов или украинцев. Ксенофобия нарастает. Люди не чувствуют себя в безопасности.


В полицию уже не верят, полицейские не пользуются уважением – нормальные люди из полиции ушли из-за несогласия с политикой властей. Года два назад упростили процесс приема в польскую полицию. Теперь буквально за три месяца можно окончить курсы и начать работать в полиции. Полицейским дали постоянную зарплату, жилье, другие бонусы. Это, в основном, молодые люди без образования из малых городов и они, не задумываясь, выполнят любые приказы. На мой взгляд, власти накапливают силу, чтобы иметь возможность, в случае чего, подавить протесты.


Я никому не советовал бы переезжать в Польшу. И не только потому, что тут и так все переполнено беженцами и эмигрантами, но и из-за проводимой властями политики. Да, есть положительные примеры переезда, но их крайне мало. На мой взгляд, для эмиграции лучше выбрать другую страну.


Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Comments


bottom of page